nili_bracha (nili_bracha) wrote,
nili_bracha
nili_bracha

Categories:

текст

чего-то спохватилась, что не выложила текст, занявший первое место вот здесь: http://www.eshkol.ru/news/29-02-2008-371.html

Вот и он:
Бобе-майсе.
Никогда не надо покупать пианино. Люди покупали инструмент и потом не успевали уехать – а как же пианино, жалко бросать, а дети, ведь все ради них. Так и оставались, а потом гоим рубили эти пианино на дрова, если хотите, чтобы ребенок учился музыке, купите скрипку. Скрипку можно сунуть в футляр и успеть к эвакуации. Девочка всегда сможет играть на свадьбах, если что.
Вообще ничего не надо покупать – только золото и камни. Это всегда можно сунуть в карман, или спрятать в одежде. Ничего тяжелого, умоляю вас, какая шуба. Вы не видели, как по этим шубам ногами ходили и унижались, меняя их на полведра картошки.
Да, это некрасивые серьги. Но в них карат камней. На это всегда позарятся. Ты не должна их носить, я их куплю для тебя и уберу, ты их никогда не увидишь. Дай Бог, не увидишь. Ни в чем нельзя быть уверенным, все в Его руках. Вообще надо уметь упаковаться за два часа – больше тебе не дадут, поверь мне – будь то красные, белые, зеленые или коричневые. Два часа и генук – они за тобой придут, поэтому надо быть проворнее их.
Спать ты можешь с кем угодно, я тебе говорю, это абсолютно неважно. Отец ребенка – другое дело, тут должны быть хорошие гены. Я тебе потом расскажу, как выбирать, не сейчас. Нет, ты не можешь, есть мороженое на улице, так делают только девки, я куплю тебе мороженое, дома оно растает (превратится в мерзкую полупрозрачную жижу)и ты съешь его. За столом!
Спина, должна быть прямая спина. У меня была самая красивая спина в городе, моему первому мужу постоянно делали комплименты. Мой второй муж был до войны директором еврейской школы в Вильно, очень образованный человек, талмид хахам, знал пять языков. Вай-ме, как он умирал тяжело! Зима была холодная, маме твоей было три года, она заболела воспалением легких и его заразила, я выменяла столовое серебро на стрептомицин на Дезертирском Базаре, а он все равно умер. Он весь израненный был на войне, без ноги.
Ой, какая же война страшная была! Рибоно шель олам, чтобы только войны не было опять! Убили всех, загнали в ямы, как животных, проклятие на их головы до седьмого колена! Сколько людей из-за них погибло. Не буду говорить, не могу!
А все мои мужья красивые были, мы до войны гуляли по улице с Гришей, на него все женщины оглядывались. А с третьим мужем мы дольше всего прожили, он хороший человек был, часовщик, у него была мастерская на проспекте, а у меня – газетный киоск, напротив, с утра идем вместе, и все нам улыбаются.
Самое главное – это честно работать и уважать покупателя, вот что я тебе скажу. У моего папы была галантерейная лавка, мы там с детства помогали, и он всех обслуживал, как в самом Париже, так люди говорили.
Маленького роста, хрупкая, как птичка, детский размер ноги, поднимается на цыпочки: «Что за духи-то у тебя?»
-Французские.
- Да что ты! До войны у меня были герленовские духи, купила у спекулянта, ну-ка, дай попробовать.
Опускает голову с седым пробором, у корней – ее родные, золотисто-рыжие, нетронутые войной и смертями волосы, как на той фотографии конца двадцатых, где она кокетливо улыбается в объектив, восемнадцатилетняя и уже замужняя, под руку с Гришей, погибшим в сорок первом под Москвой, красивым, как Рудольфо Валентино.
Брызгаю ей на волосы, она внюхивается, подняв острый лисий подбородочек. Ей восемьдесят три, на гладких щеках – ямочки от улыбки.
- Надо же, совсем не изменились, – говорит она.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments